Три дня я откладывал этот разговор с руководителем. Открывал чат в мессенджере, писал «можно с вами поговорить на пятнадцать минут», стирал. Не потому что не заслужил прибавку — заслужил, могу перечислить всё по пунктам. Потому что не знал, как это сказать вслух, не покраснев и не начав извиняться на середине фразы.
Я, Владимир, не первый год работаю на себя и с клиентами торгуюсь спокойно — это же не про меня лично, это про цену услуги. А тут вдруг оказалось, что просить за свой труд труднее, чем продавать чужой.
Написать легко, сказать — нет
На бумаге всё выглядело просто. Я два года веду проекты, за это время выручка выросла, я взял на себя ещё и часть задач другого отдела, никто мне за это не доплачивает. Список аргументов написал за десять минут. А потом представил, как сижу напротив руководителя и произношу это вслух — и сразу захотелось найти повод перенести разговор на следующую неделю.
Дело было не в аргументах. Дело было в том, что я никогда не слышал, как это звучит из моих уст. На бумаге — уверенно. В голове, если проговорить — будто выпрашиваю одолжение.
Стал тренироваться с нейросетью, и это было неловко
Открыл голосовой режим в приложении и попросил сыграть моего руководителя — скептичного, не склонного сразу соглашаться, задающего встречные вопросы. Первые две попытки я скатывался в извиняющийся тон уже на второй фразе. «Я понимаю, что сейчас не самое простое время, но если можно, хотелось бы обсудить…» Нейросеть в роли начальника тут же спросила: «а зачем вы извиняетесь, вы же просто хотите обсудить работу?»
Стало неловко. Не потому что нейросеть была резкой — она была почти нейтральной. Неловко было слышать со стороны собственную привычку оправдываться раньше, чем начал говорить.
Переслушал запись разговора. Считал, сколько раз сказал «если можно» и «наверное» — вышло семь раз за три минуты. Семь раз я как будто спрашивал разрешения на разговор, который сам же и назначил.
Задал нейросети роль ещё раз, но попросил на этот раз не соглашаться сразу ни с одним аргументом — возражать, требовать цифры, тянуть паузу перед ответом. Это оказалось важнее, чем сам текст моих реплик. Настоящий руководитель тоже не кивает после первой фразы, а я готовился именно к монологу, а не к разговору с возражениями. После второй тренировки понял, что весь мой план держался на одном сценарии — вдруг сразу согласятся. Плана на «а если начнут спорить» не было вообще.
То, что не работает без честности
Тренировка с нейросетью работает ровно настолько, насколько честно ты играешь свою роль, а не просто зачитываешь заготовленный текст. Первые попытки я, по сути, читал с листа — и разговор звучал гладко, но фальшиво, потому что настоящий диалог так не идёт. Пришлось отложить текст и говорить своими словами, сбиваясь, подбирая формулировки на ходу — только тогда стало похоже на реальный разговор, а не на монолог.
Третья попытка вышла честнее. Я перестал извиняться перед каждым тезисом. Начал с факта — конкретной цифры роста выручки, — а не с «мне неловко просить, но…». Нейросеть в роли скептичного руководителя спросила про доказательства, я назвал цифры, она спросила, почему именно сейчас, а не полгода назад. Я не был готов к этому вопросу и завис на несколько секунд. Хорошо, что это была тренировка, а не настоящий разговор.
Что было дальше
Разговор с настоящим руководителем случился в четверг. Не идеально — я всё равно один раз сбился и начал было с «извините, что отвлекаю», но поймал себя на середине фразы и вернулся к сути. Вопрос про «почему именно сейчас» действительно прозвучал, и в этот раз я уже знал, что на него отвечать — подготовил заранее после той самой заминки на тренировке.
Прибавку не одобрили сразу — сказали, вернутся с ответом через неделю после разговора с финансовым отделом. Ждать оказалось тяжелее, чем говорить. Но сам разговор прошёл без того липкого стыда, который я носил в себе три дня до этого.
Не знаю, помогла бы тренировка кому-то другому так же, как мне — у каждого своя причина, почему трудно просить за свой труд. У меня это было про страх показаться неблагодарным. Проговорить это вслух заранее, пусть и с нейросетью, оказалось единственным способом услышать себя со стороны раньше, чем услышал руководитель.